— Приятно дышать воздухом высот, — снова шепчет одно из деревьев.

— И пение птиц тут хорошо слышится, — добавляет стоящее рядом.

Прежде, в дни молодости, тополиная аллея была для дядюшки Абдувахида частью родного пейзажа, не больше. Теперь же, на старости лет, она как бы стала частицей его бытия, чарующей и волнующей. За свою долгую жизнь он побывал и в других краях и видывал во многих городах и селах самые разные аллеи: платановые и сосновые, из пирамидальных тополей и даже кипарисовые и самшитовые. Но никакая не пленяла его так, как эта. На то, несомненно, имелись свои причины, ибо человек, как бы ни был стар иль задумчив, просто так с деревьями не беседует.

Лет двадцать—двадцать пять назад дядюшка Абдувахид всякий раз, когда проходил через эту аллею, непременно вспоминал тот холодный февральский день 1944 года и свою трудную поездку в кишлак. Но происходили новые события, набегали, наслаивались, и теперь, с годами, для того чтобы вспомнить те далекие дни, нужен был повод.

Вчера такой повод представился. В чайхане группа посетителей читала какое-то решение о строительстве на территории квартала большого двухэтажного магазина. В том решении это место называлось аллеей Абдувахида. А ведь на всяких скопищах-сборищах, при каждом удобном случае старик сто раз говорил и просил не связывать эту аллею с его именем, не называть аллеей Абдувахида-ака или Абдувахида-амака. Потому что закладывал аллею покойный Надыр и, значит, она должна называться его именем. В конце концов главное на свете — справедливость. В чем бы то ни было…

В сказках говорится, как некий юноша отправляется искать счастье в дальних краях. Он скитается долгие годы, и бедные родители его, томясь разлукой, становятся совсем убогими. Но как бы ни были велики горести, конец в сказках всегда счастливый. Сын в итоге возвращается с победой и вместе с прелестной женой или несметными сокровищами, золотом да серебром, привозит еще какое-то количество животворной воды, испив глоток которой жалкие старики тут же встают на ноги.