И назавтра, оглядевшись, он решает бежать по травянистому долку. Кажется, теперь-то, рядом с коренным, видавшим виды родниковым истоком он выйдет наконец куда нужно. Однако вскоре новое препятствие: красного камня косогор. Пока раздумывал, попутчик ушел дальше. Сколько же еще странствовать мутному ручью по этим глинистым оврагам, не зная и не ведая, куда прибиться — к Волге, Уралу или Белой? Неужели до конца разлива будет он петлять вокруг да около шиханов или того хуже — угодит в какой-нибудь глухой тупик?..

Не так ли блуждал среди кряжистых увалов и оренбургский казак в те годы, когда жаркие бои на склонах Общего Сырта занялись почти одновременно с боями на Пулковских высотах?..

Сначала казак подался к войсковому старшине Дутову, когда тот захлопнул «оренбургские ворота» в Туркестан. Это же сила, с которой ни за что не совладать большевикам... Но тут мастеровые люди сами повели наступление на Оренбург. Стоял январь восемнадцатого года. Стояли крещенские морозы. Текла по синему насту жгучая поземка, заиливая проселки-летники, яро вскипая на гравийных перекатах близ чугунки. Эшелоны красных вышли на самый гребень Сыртинского водораздела, где сшибаются встречные ветры и где с новой силой разгорелось встречное сражение, в котором красные наголову разбили белых.

Тогда спешился казак, привязал коня под своей поветью, надежно спрятал карабин и шашку в неприметном стожке сена. И призадумался: как же быть? Кто-то из станичников затаился дома, кто-то ушел вверх по Уралу, за атаманом...

Весной Дутов немного отдышался в Тургайской стороне, куда его загнали Блюхер и Каширин. Весной изменилось и соотношение сил не в пользу красных, они вынуждены были отходить частью сил на Туркестан, а частью — на заводской Урал. Было, было о чем подумать казаку. Что ж, видно, придется сызнова присягать на верность войсковому атаману.

Да и на сей раз недолгим оказался «праздник чувства» в стане председателя казачьих войск России. Начало девятнадцатого года выдалось похожим на памятное начало восемнадцатого. Со стороны Волги надвигались красные полки. Рядом с 24-й Железной дивизией Гая наступала 25-я дивизия Чапаева: близкие соседи по армейскому порядковому счету, они выходили плечом к плечу и на страницы военной летописи.