Таранов подошел к окну, широко распахнул створки и, чему-то улыбнувшись, вернулся к столу.

— Кандидатура твоя уже согласована в парткоме, в дирекции завода, в завкоме. Райком партии тоже поддерживает. — И снова жгучие искорки улыбающихся черных глаз встретились со взглядом Дмитрия Каретникова.

— Выходит, без меня меня женили?

— Дмитрий Петрович, это называется не сватовством и не заочной женитьбой, а высоким доверием. Командировка ответственная, далеко не туристская и не торжественно-праздничная. Сугубо деловая. Люди подбирались с учетом очень многих качеств.

— Каких? Может быть, перечислите? — Дмитрий Каретников, не докурив сигарету, придавил ее в чугунной пепельнице.

— Высокая квалификация — это раз. Второе — безупречность морального облика. И третье — острое чувство ответственности перед теми задачами, которые предстоит решать представительной группе советских специалистов.

— А если конкретно?

— Обо всем расскажут в министерстве. Вас пригласят туда в научно-технический совет.

— Кто едет с нашего завода?

— Ты один.

— Когда нас пригласят для беседы в этот научно-технический совет?

— Через неделю.

— Через неделю?! — Тревожный взгляд Каретникова взметнулся на Таранова. — Так быстро?

— Можешь успокоиться — всем разрешено выехать с женами и малыми детьми.

— У вас есть дети, Петр Николаевич?

— Целых трое. А впрочем, я понимаю тебя, Дмитрий Петрович, но… — Таранов неожиданно на полуслове осекся и не знал, что сказать в ответ, хотя прекрасно понимал, что больше всего в эту минуту волновало Каретникова. — Но ведь не у тебя одного только дети?

— У вас, Петр Николаевич, трое. Вам проще. А у меня она одна. Сдает экзамены в институт. Отъезд наш сейчас будет очень некстати. Честно говоря, когда шел к вам, не предполагал, что огорошите таким предложением.