И у богов бывают промашки. Сегодня утром я слышал, как председатель распекал своего заместителя, главного рыбовода. Думали, что на складах лежит двадцать тонн кормов, а на деле их там не оказалось. Сегодня и завтра рыбы не получат привычного пропитания, поступающего к ним откуда-то с неба.

— Поезжай немедленно в совхоз. Они нам должны, — приказывал Иван Васильевич своему главному архангелу.

— Почему совхоз вам должен корма? — поинтересовался я.

— Корма поступают постепенно, согласно плану. Скажем, в апреле пришли корма, а они нам в апреле почти не нужны. Карпы еще маленькие. Корм будет лежать. Совхоз просит в долг, мы и даем. Взаимовыручка.

— Им-то зачем рыбий корм?

— Это же комбикорм! Питательный продукт. Свиньям, уткам, куда угодно.

— Ну, а вот завтра вы поедете… Они вам отдадут те же комбикорма?

— Где им взять? Дадут обыкновенной пшеницы.

— Пшеницу и будете кидать в пруд?

— Бесполезно. Целое сухое зерно карп, конечно, проглотит с голодухи, но, извините за выражение, оно так непереваренным из него и выскочит с другого конца.

— Как же быть?

— Сначала пшеницу размочим. У карпа в глотке есть такой пресс, вроде жернова. Прежде чем зерно проглотить, он его этим прессом раздавливает. Ну, а раздавленное — оно уже переварится.

— Сухое ему не раздавить?

— Сухое не раздавить.

О боги, боги! У вас там, оказывается, свои дела; свои отношения с совхозом, свои расчеты, а мы из-за этого должны глотать вместо нежных и питательных гранулированных кормов плохо и наспех размоченные пшеничные зерна, — могли бы сказать, наверно, карпы. — Ну да ладно, — продолжили бы они, — нечего бога гневить — все-таки корм. Тарахтит катер кормача, сыплется с лотка струя пшеницы. Вдоль всего пруда в привычном месте ложится на дно полоса зерна. Как-нибудь разжуем, раздавим, с голоду не умрем. Только на два дня и случился перебой. А сегодня опять с утра затарахтел мотор. Скорее туда со всех сторон, изо всех углов. Братцы, пшеничные зерна дают!