Нет, надо снова идти в райком и проситься в школу. Только там он найдет удовлетворение, только там по-настоящему покажет, на что способен. К тому же у него есть маленькая зацепка: он слышал, что в Болотном, в той школе, где начинал, освободилось место учителя.

И Журавлев повернул к райкому, отнюдь не питая радужных надежд.

К счастью, первый секретарь был на месте, в который раз он выслушал настырного председателя «Пролетария», в душе сочувствуя ему, а на деле…

— Замена есть? — в упор спросил секретарь.

Замена? Об этом Журавлев как-то не думал, надеялся, что райком сам найдет замену.

— Со стороны мы прислать можем, да только не всегда это надежно — со стороны… В общем, так: подбирай кандидатуру, созывай собрание, будем решать, раз ты не можешь жить без школы.

Ну что ж, придется искать замену.

Жил у них в Михайловке хозяйственный непьющий мужик Бельчиков. Вот только ранение у него в грудь, в легкое, болеет он частенько. Ну да ничего, не вилами же будет работать Бельчиков, а руководить.

Чего греха таить, перед собранием Журавлев подговорил нескольких мужиков, чтобы они первыми подали голос за избрание нового председателя.

И все бы решилось, как Журавлев и намечал, но, когда подговоренные мужики из разных концов колхозной избы, где проходило собрание, начали нестройно выкрикивать: «Освободить Журавлева! Новый не хуже потянить!» — к столу президиума вдруг прошел Леонтий, повернулся к колхозникам и, рубанув ладонью воздух, решительно сказал:

— А я против, чтобы мы отпускали Павловича! Мы все его с малолетства знаем, он нас знаить — что еще нужно? Уважение? Есть ему уважение — спроси любого. А доброту его я на себе испытал…

Подговоренные мужики притихли, растерялись: не станешь же перечить Леонтию, коли он истинную правду говорит. А тут еще бабы поддержали Леонтия:

— Зачем нам новый, нас и старый устраиваить.