Там, в Фелтичени, откуда Жаров только что возвратился с совещания у Виногорова, можно забыть про войну; здесь же она напоминает о себе громко и властно. И кто знает, может, под эту музыку и возьмет ногу вся Румыния, как сказал сегодня недавний узник. Наши отцы разбудили тогда ее душу, мы высвободим руки.

Андрей поспешил на наблюдательный пункт и всем увиденным остался недоволен. Окраину села со стороны Молдовы охватывает невысокая гривка, похожая на челюсть. Выскочив на эту гривку, рота Румянцева залегла под плотным огнем. Немцы рядом, за плетнями и заборами. У Румянцева ни обзора, ни обстрела. Другие роты батальона закрепились позади, ожидая подхода основных сил полка, еще не преодолевших Молдовы. По всем данным, немцы стягивают сюда крупные силы мотопехоты с танками; то и дело доносится гул моторов. Ясно, такое продвижение сейчас опасно, как никогда: стоит противнику ударить с любого фланга, как он овладеет переправой. А Костров не видит опасности.

Решение ясно: отвести роту Румянцева и прикрыть мост, чтобы в более выгодных условиях встретить контратаку противника. Жаров прямо из роты позвонил комдиву. Того не оказалось на месте, и за него ответил полковник Забруцкий:

— Если иначе нельзя, отводите...

Контратаку противник начал раньше, чем подразделения закончили смену позиций. Бойцы на гривке в две-три минуты опустошили диски и стали отходить. Дав длинную очередь из автомата, Жаров соскользнул в лощину, где с лошадью его поджидал Валимовский. Передав повод, Серьга одним прыжком вскочил на своего серого. Майор не успел еще попасть ногою в стремя, как поблизости ухнул снаряд. Стрела взвилась на дыбы и, вырвавшись, умчалась прочь. Серый Валимовского, не слушая седока, рванулся за нею.

Жаров выругался и, не раздумывая, кинулся за угол кирпичного забора. Отсюда на виду все поле боя. Слева отходят последние расчеты Румянцева. Немцы залегли под частыми разрывами мин.