Отец Гали, железнодорожный техник, человек с больным сердцем, не вынес этого несчастья: его похоронили неделю спустя. Товарищи его, железнодорожники, вспомнили: говорят, в Одессе академик Филатов возвращает слепым зрение. Они снарядили Анну Ивановну с Галей в Одессу. До такой степени смутно было представление самой Анны Ивановны и окружающих о существе открытий Филатова, что она приехала в Одессу, в Офтальмологический институт, с твердым предложением: пусть вынут один из ее здоровых, зрячих глаз и «перешьют» его Гале… «Ну, будем обе кривые». С горем услыхала Анна Ивановна, что таких операций ни академик Филатов, ни другой кто в мире не делает. Слепота Гали — сказали ей — при сегодняшнем состоянии медицинской науки не поддается никакому лечению.

Сегодня Анна Ивановна с Галей уезжают из Одессы. Домой. Ни с чем.

Между тем Галя, лежа в кровати, подставляет солнечному лучу сонное личико в спутанных кудрях.

— Ночь, мама? — спрашивает она снова. — Опять лампа спортилась? И у соседей тоже спортилась?

— И у соседей тоже…

— А почему тепло, мама? Печка топится?

— Печка, да… Печка топится.

Галя вдруг пугается.

— А чайник? Чайник на печке? Убери, мама!

— Нету чайника. Убрала я его, доню, тот чайник несчастный.

— Совсем выбрось! На помойку! — волнуется Галя.

Несколько минут мы молчим.

— Расскажите еще раз… — просит Анна Ивановна. — Про того слепого расскажите!

— Про Николая Островского?

— Нет. Островский — тоже замечательно. Но ведь он ослеп, когда уже взрослым был. А вы про того академика расскажите!

Рассказываю — в который раз за эти дни! — о замечательном советском математике, академике Л.С. Понтрягине. Он ослеп в детстве так же, как и Галя, при сходных обстоятельствах. Но слепота не помешала ему стать виднейшим ученым с мировым именем. Конечно, в основе этого лежат гениальные способности, такие даются лишь одному человеку из многих миллионов. Однако не мало, вероятно, помогла в жизни Л. С. Понтрягина его удивительная мать с ее ежедневным, ежечасным самоотвержением.