- А скажи, Роман, у вас на подводной лодке читают журнал "Юность" или довольствуются "Красной звездой" и этим, ну как он называется, ваш - "Советский воин", что ли? - перебил Макса Радик.

- На флоте читают много разных журналов и газет. Кому что нравится, - ответил Роман.

- Ну, а Ремарка, Сэлинджера читают? - в голосе Макса звучала нехорошая настойчивость.

- Читают. Николая Островского, Шолохова, Фадеева, - очень спокойно, как будто с вызовом, ответил Роман. И продолжал негромко, выталкивая из себя тугие, круглые слова: - Вот тут читали стихи о городе Грядущего. У меня свое представление и о поэзии, и о городе будущего, и о городе прошлого. Я не поэт, как вы знаете, но стихи люблю. Я хочу прочесть вам, если позволите, тоже стихи о городе.

- Просим, просим, Роман, - раздалось сразу несколько голосов.

Илья остановил магнитофон. Тишина наступила настороженная и нетерпеливая. Роман встал, бросил на Веру короткий, но многозначительный взгляд и, глядя в стол, начал, щуря один глаз:

- Стихи о городе, голос которого мы слышим сегодня весь вечер, - он кивнул на магнитофон, - написал поэт Виктор Полторацкий. Называется "Нью-Йорк".

До невероятья увеличив, Вымахав рекламы ураган, Старый Конотоп или Бердичев Вдруг перенесли за океан. Развернули ярмарочным торгом, Заплевали шелестом газет И, назвав все это Нью-Йорком, Выдают теперь за Новый свет. Может, шла история иначе И ему по праву эта честь?.. Не по праву! Ничего не значит! Я видал его таким, какой он есть, Все его приливы и отливы, Скалы из бетона и стекла, Фейерверк и высверки крикливых, Жадно зазывающих реклам.