Волков вышел из дома и огляделся: пустынно, ни души на улице; пошатал дверь — ремонтировать надо. Потом снова подумал о шхуне. Ленка говорила, что любит шхуну еще и потому, что она, как сказочный корабль, развозящий людям счастье, пришла на их остров — и все изменилось, все стало другим, таким, каким не могло быть без этой шхуны. «Сказочный корабль». Ленка была наивной девчонкой, больше Волкову не доводилось быть знакомым с такими: женщины, которых он знал позже, были практичными и расчетливыми.
Посмотрев в одну сторону улицы, потом в другую, он пошел к ее дому и вскоре остановился перед бревенчатой, вросшей в землю избой. Волков посмотрел на знакомую дверь, на медную пластину с песцом, пробитую пулей. Постучал и, уже понимая, что никто не отзовется, вошел в дом. В лицо пахнуло застоявшимся духом давно покинутого людьми жилья.
— …Взяли, мужчины! И — раз, и два-а-а! — послышалось с улицы.
Окинув взглядом черные, прогнившие доски пола и потолка, голые, в лохмотьях отставших обоев стены с торчащими ржавыми гвоздями, Волков вышел на улицу, по которой несколько мужчин волокли нагруженную ящиками и мешками телегу. Все там были, кого Волков видел на берегу океана. И парень с челкой, жующий теперь не хлеб, а сухую рыбину, и взмыленный рыжеусый капитан «Кайры», еще двое мужчин и Мать, упирающаяся в задок телеги. Значит, так и не поймал Толик лошадь, подумал Волков, спускаясь с крыльца и тоже хватаясь за оглоблю.
— Переговорить мне с тобой надо, — сказала Мать, когда они, подкатив телегу к магазину, разгрузили ее. — Будет у меня сегодня дружеский ужин, так ты подгребай.