— По древнему морскому обычаю не принято стоять на комингсе, — сказал он. — А комингсами, как известно, на судах называют пороги… Ну-ка: либо сюда, либо отсюда.

Закусив нижнюю губу и слабо улыбнувшись, девочка окинула Волкова быстрым взглядом, посмотрела в коридор и, шагнув в каюту, закрыла дверь.

— Спрячьте меня! — прошептала она. — Я вас очень-очень прошу.

— Собираешься совершить кругосветное плавание? — спросил Волков. — Побег в джунгли? К индейцам?

— Да нет же, нет! К… маме я. А денег вдруг не оказалось, а следующий пароход будет лишь через… — девочка нетерпеливо затопталась на месте, смолкла и прислушалась.

Закряхтели ступени трапа: Фаддей, наверно. Захлопали двери кают, послышались голоса пассажиров. Ну ясно, Фаддей девчонку разыскивает.

— Ну что же вы? Может, в шкафчик, а?

— Сюда, — сказал Волков, открывая запищавшую дверку. — Запомни: на судах шкафчики называются рундуками. И сиди как мышонок в норе.

— Вот еще, — самолюбиво сказала девочка, входя в рундук.

Волков закрыл дверку, но, придержав ее рукой, девочка зашептала:

— Нашли еще время… учить разным морским разностям. Ужас просто!

— Ребенок, ни слова.

— И не ребенок вовсе! Вот. А если вы так будете говорить, вот возьму и выйду. Пустите!

— Ша, юнга.

Дверь открылась, и вошел сутулый, в мокрой, натянутой на уши кепке длиннолицый мужчина. «Фаддей, наверно», — догадался Волков. Тяжко, как сонная лошадь, вздохнув, он осмотрел каюту и спросил: