Алька вскрикнула. Вздрогнув, задремал, что ли, Волков потер лицо ладонями. Луна в это время выпуталась из вязкой тины туч, свет ее протек сквозь запотевшее стекло иллюминатора и наполнил каюту подвижным, как желе, пепельно-голубым сумраком.

Поспать бы, а? Волков попробовал угнездиться на диванчике. Зашуршало что-то: это был сверток девочки. Он развязал узелок. Лежала в нем книга «Рассказы Серой Совы», белье, завернутое в мятую газету, три тяжелых, в позеленевших гильзах патрона от винчестера крупного калибра, нож в ножнах и дневник. Волков развернул тетрадь и прочитал: «Дневник ученицы шестого класса Алисы Шуваловой». Задумался: чья же она? Нет, не припомнить, кто на острове имел такую фамилию.

— Ишь ты… Алиса, — тихо сказал он и, поднявшись, поправил сползающее на пол одеяло.

Остров больших туманов

Земли еще не видно, однако чувствуется: рядом. Уже многие признаки, известные лишь морякам, говорили о том, что пройдет совсем немного времени, и острые вершины скал, как бы пропоров океан, поднимутся на горизонте. Да вот же — то белесое облачко, повисшее вдали, оно ведь не само по себе: не облако это, а крыша из туч или тумана, застрявших над островом. Пожалуйста — и птицы появились две черно-белые кайры стремительно летели в сторону облачка. Близка, близка уже суша! В отличие от бродяг-чаек, которых можно встретить и за тысячу миль от земли, кайры будто привязаны к ней. Не могут они обойтись без скал, где на уступах дожидаются их крикливые прожорливые птенцы.