— Доброе утро, Митрофан Семенович!— Николаев приветливо улыбнулся.— Как дела, какие новости?

— Вашими молитвами, Юрий Иванович,— медленно протянул Ткач и самолюбиво поджал губы.— С прове­рочкой едете?

— Не сомневаюсь, что у вас порядок, Митрофан Се­менович. «Изобильный»— гордость района. Если бы у всех было так...

–– А в том и беда наша, Юрий Иванович, что у всех так — некуда свозить хлеб, некуда его ссыпать.

Николаев помрачнел, но ответил прежним бодрым го­лосом: ^

— Зато есть что свозить, Митрофан Семенович, есть что ссыпать, будем оптимистами. Когда думаете свер­нуть уборку?

— А когда надо?

— Синоптики обещают ранний снег. Так что, чем быстрей, тем лучше. Допустим, пятнадцатого.

— Пятнадцатого отрапортую,— согласился Ткач, не торгуясь.— Только при одном условии: вы даете мне сол­дат с машинами.

Николаев уже давно заметил — ни одна встреча с Тка­чом не проходит без того, чтобы директор не урвал что-нибудь для себя, вернее, для своего совхоза. У него пере­довое хозяйство, он умело его ведет, но не хочет понять, что есть в районе и другие совхозы. Урожай нынче всюду отменный, и машины требуются всем.

— Делать одного передовика за счет всего района, Митрофан Семенович, это уже вышло из моды,— сдер­жанно сказал Николаев.

— За карьериста меня считаете, Юрий Иванович? Спасибочки. Вчера к нам из кино приезжали, съемки де­лали на току. А у нас там горы! «Богатейшие кадры! Колоссальный урожай!» А я на эти горы Казбеки смот­реть не могу. Тысячи пудов оставляем под открытым небом. А там как зарядят дожди, да потом снег!

Преувеличивать опасения, впадать в панику,— тоже характерная черта Ткача. Но ведь он не попусту панику­ет, не зря предостерегает, Николаеву все это ясно. Хлеб останется на токах. До хлебоприемного пункта сто кило­метров, а в оба конца сколько?..