Сергей Петрович, как деликатный гость, даже улыбкой не поддержал Будыку: мол, хорошим игрокам известно, что в игре всяко бывает. Серьезно и аккуратно положил шар. А потом, уверенный, что перед ним игрок не сильнее Будыни, сделал то. что намеревался сделать Иван Васильевич, — вторым ударом разогнал шары по столу: на, забивай, какой хочешь, веселей игра пойдет.

Антонюк обошел вокруг стола — какой выбрать? Долго целился, но так, чтоб нарочно промазать.

— Ну, ну! Покажи класс! — зубоскалил Будыка.

— Куда мне! Мой удар что твой автомат: грохота много, а дела…

Валентин Адамович поперхнулся. Удар был действительно с грохотом, но мимо. Будыка хихикнул.

— Сергей Петрович! Поглядите на этого человека! Я считаю его лучшим другом вот уже почти четверть века. А думаете, слышал от него хоть одно доброе слово? Черта с два! Все он разносит… хотя не раз уже горел за свое критиканство…

— Не волнуйся: за критику твоих автоматов пенсии меня не лишат.

— Что ты в них смыслишь? Это ведь тебе не травы!

«Валька, ты глупеешь. Или становишься слишком самоуверенным. Не лезь пальцем в рану, а то раздразнишь тигра. Покуда я добрый. Я просто хочу спустить тебя с неба, куда ты вознесся, на грешную землю. Ты мог бы умнее парировать мой легкий удар — сам бы спустился, посмеялся бы вместе. Твой министр способен многое понять. Слышишь, что он говорит?»

— Валентин Адамович, может, не будем считать со своей технической колокольни, что травы — вещь второстепенная? — сказал гость мягко, деликатно, с явным намерением направить беседу в шутливое русло.

Иван Васильевич опять долго прицеливался и опять нарочно не положил, хотя шар мог и пойти.

— Как активный пенсионер я работаю в группе партконтроля горкома. Встречаюсь с людьми, которые кое-что смыслят и в твоих автоматах. Хочешь послушать, что сказал о вашей последней линии Калейник, главный инженер?..