— Есть у тебя в ауле человек, на которого ты можешь положиться, как на самого себя?

— Для чего? — не понял Хажи-Бекир.

— Для видимости мы обвенчаем с ним Хеву, приведем к нему, договоримся, чтоб он ее не трогал, а утром Хева вернется к тебе.

Хажи-Бекир хорошенько поразмыслил и просиял. Да, Шахназар не дурак, знает, как и что делать, чтоб из черепков снова склеить кувшин. Но теперь надо очень и очень крепко подумать: кому бы довериться? Может быть, Одноглазому Раджабу, колхозному кладовщику? Но он женат... Как же приведешь к нему Хеву? Нет, не годится. Может, договориться со старым Али-Хужой? Слишком болтлив и ни за какие деньги не сохранит тайны...

— Ну, есть у тебя такой человек в ауле? — снова спросил мулла.

— Есть! — вдруг обрадованно вскричал Хажи-Бекир. — Есть!

— Кто он?

— Адам. Ты знаешь его: жалкий, маленький, горбатый человечек.

— А Хева согласится?

— Уговорим! Ты же умеешь стращать людей: пугни ее родителей, а они свое сделают. Да и зачем им содержать дочь-вдову?

— А он, этот горбун, женатый?

— Нет, что ты! Кто за него пойдет замуж.

— Тогда за дело! Не будем откладывать!

И Шахназар решительно поднялся.

Мулле не терпелось. Теперь, когда деньги лежали в кармане, он стремился поскорее совершить обряд и уехать. Давний опыт подсказывал: не дожидайся, что вырастет из посеянного; недаром говорится — баба сеяла бобы, да уродились клопы!

Прежде всего они посетили родителей Хевы, а Хажи-Бекир, как подобает горцу, учтиво склонил голову и попросил прощения; затем извинился перед Хевой, хотя обожженная глотка еще болела и могильщику больше всего сейчас хотелось отстегать жену плетью. Но что делать? Надо выглядеть смиренным. «Ну, а плетка своего дождется, — думал Хажи-Бекир, — только бы вернулась».