— Эй!.. Ты чего?

Я заплакал. Узнав, в чем дело, Долька решительно взял меня за рукав.

— Пойдем. Я знаю, где его найти.

Венку мы подкараулили возле второй школы. Он нас заметил, вильнул было в сторону, но устыдился своей трусости и, прикинувшись, что не видит нас, хотел прошмыгнуть мимо. Долька предупредил его:

— Стой, Муравей. Поговорим.

Венка рванулся.

— А ну, пусти. Чего ты ко мне пристал!

— Ты знаешь…

— И ничего я не знаю.

Венка озирался вокруг, искал своих ребят, но их не было. Редкие прохожие не обращали на нас внимания. Тогда Венка повысил голос:

— Пусти, я в школу опаздываю, чего тебе от меня надо!

— Ну, хватит. Пошли, если ты не трус.

— Двое на одного — не честно.

— Я буду с тобой говорить, понял?.. Чего хлеб отнял?

— Пусть не продает!

— Где его хлеб? — Венка молчал. — Ну, ладно…

Дальше мы шли молча. Со стороны можно было подумать, что идут трое приятелей. Венка исподлобья поглядывал по сторонам, и глаза у него были ожидающие какие-то. В Дольке накипала злость.

Если бы Венка вернул хлеб…

Мы спустились под большой мост, возле механического завода. Здесь никто нас не мог увидеть. Венка шел последним и вдруг кинулся вверх по склону. Долька успел поймать его за ногу. Венка упал и, как ящерица, которую держат за хвост, хватался за снег, словно бежал на одном месте. Снег был рыхлый и глубокий. Венка отчаянно карабкался вверх и все больше сползал на узкую полоску берега между склоном и черной рекой. Долька усмехнулся, но в усмешке этой не было уже ничего доброго и веселого.

— Трус! — с презрением выдохнул он и сплюнул на снег.

Венка понял — не уйти от драки и никто ему не поможет, извернулся, сам кинулся на Дольку, ударил головой в живот. Удар был так силен, что Долька упал навзничь, а Венка юзом проехался по нему. Над ними равнодушно звучали шаги людей, грузно проезжали машины, и бревна ходили под их скатами, как клавиши; стучали копыта лошадей и с долгим шуршанием волочились по настилу сани.