М и ш а (держа в руках пальто). Шура! Шура! Я закричу! Разве может такой человек - и вдруг утопиться! (Кричит.) Спасите!!!

Х л е б н и к о в (хохочет, сидя на парапете). Поверил! Поверил! Честное слово, поверил! Какого черта мне топиться, ты подумай! Когда я сейчас, можно сказать, кум королю?! Я просто развлекаюсь, почему не развлечься немножко... До чего хорошо, боже мой! Вон фонарщик идет, сейчас фонарь зажжет, огонек заструится в воде... Накинь мне пальто.

М и ш а. Только слезьте. Я от ваших развлечений, ей-богу, психически заболею.

Х л е б н и к о в. Ты понимаешь... Нет, ты не понимаешь, что это значит - столько лет... столько бессонных ночей отдать одному усилию, одной мысли, одной вечной спутнице... И вот поставлена последняя точка, последний чертеж сошел с доски, прибрано на столе... Какая странная пустота - на столе и в жизни! Никому не нужно больше, чтобы ты не спал по ночам. Но зато какое удовлетворение. И гордость. Как тверда земля под ногами... (Соскакивает с парапета.) А ты говоришь - топиться.

Стемнело. Ф о н а р щ и к зажигает фонари. Приближается К с е н и я. Останавливается у скамьи поодаль.

М и ш а. Обратите внимание...

Х л е б н и к о в. Тихо.

Украдкой следит за Ксенией. Ксения становится на скамью и делает движение, чтобы вскочить на парапет. Хлебников бросается и подхватывает ее.

Х л е б н и к о в (держит Ксению.) Вот уж это глупости, барышня.

К с е н и я. Пустите...

Х л е б н и к о в. Распусти платок. Снегом потри лоб... Да проворней, черт!

М и ш а (приводит Ксению в чувство). Я позову городового.

Х л е б н и к о в. Делай что тебе говорят. Очнулась, слава богу. Сядьте... (Сажает ее.) Ну вот. Сидите смирно. Ну как?