Б у т о в. Все, все сочиняешь. Совсем не это тебе нужно. Не на той почве растешь. Очень уж почва каменистая, ну и - чахнешь. Ни один садовник тебя не холит, только хозяева над тобой - десять хозяев, ни одного садовника... Ты знаешь, Анютины глазки, что ты талантливый человек?

А н ю т а. Какой?

Б у т о в. Талантливый. Тебе надо почувствовать себя вольной, уверенной. Хозяйкой! Больше радоваться нужно. И - попросту - отдыхать, гулять, смеяться. И перестанешь чахнуть, и расцветешь. И это будет.

А н ю т а. Будет?

Б у т о в. Будет.

Молчание.

А н ю т а. Родион Николаич! А мне можно теперь разговаривать с вами... как раньше?

Б у т о в. Конечно, а что случилось? Все по-старому Анютины глазки. Ведь мы друг друга понимаем.

А н ю т а. Я не понимаю.

Б у т о в. Что же тебе непонятно?

А н ю т а. Вы кто?

Б у т о в. Ты разве не знаешь, кто я?

А н ю т а. Ну, знаю, что на заводе в конторе служите. А почему к вам никто не ходит?

Входит С е р г е й, останавливается, слушает

Тут за углом тоже один конторщик квартирует. Так к нему приятели ходят, играют на гитаре, пьют водку. И письма вам никто не присылает, разве у вас нет сродников? И всё вы работаете, даже по воскресеньям уходите, а денег получаете мало...

Б у т о в. В высшей степени загадочная личность.

С е р г е й. Ты, Анютка, делай, знай, свое дело и молчи. Убери-ка вот со стола.

Анюта уходит с тарелками.

Я Высоцкого видел, он велел передать, что Анна Ивановна уехала, приказывала кланяться.

Б у т о в. Очень хорошо.

С е р г е й. В воскресенье занятий на Серпуховке не будет. Приглашают на Плющиху.

Б у т о в. А что с Серпуховкой?

С е р г е й. Опасаются. К двум часам соберутся на Плющихе.