Мишутка нахмурился. Ему стало жалко пионерку-бабушку. А бабушка продолжала:

— Тут подходит ко мне вожатый Костя и говорит:

„Ты что плачешь? Разве пионеру к лицу слёзы?”

И он посмотрел на меня строго, но сочувственно.

„А что мне делать, — спроси та я, — если моё единственное хорошее платье испорчено?“

А Костя говорит:

„Ладно, что-нибудь придумаем. Пионеры товарища никогда в беде не оставят!“

Я вытерла слёзы краешком кумачового галстука. Костя собрал всех ребят и говорит:

„Вот что, через пять минут мы пойдём в кинематограф — так раньше кино называли, — а сейчас мигом по домам за деньгами!“

Ребята удивлённо посмотрели на Костю: забор не докрашен, а он — в кинематограф… Но порядок есть порядок. Все разбежались. А я подумала: „У меня несчастье, а они развлекаться собираются. Разве так настоящие товарищи поступают?“

Через пять минут весь отряд был в сборе. Каждый держал в кулаке деньги. Костя снял с головы кепку и сказал:

„Кладите деньги. В общую казну!“

Все положили деньги. Кто сколько принёс. Тогда Костя сказал:

„Ребята, у нашего товарища Насти беда стряслась. Вот посмотрите: испортила платье при исполнении пионерского долга… Как же мы поможем товарищу?“

Ребята притихли. Смотрят на моё испорченное платье и думают, как бы помочь мне.

И вдруг один паренёк, самый маленький в отряде, говорит:

„Давайте купим ей новое“.

„А где деньги взять?“ — спросил Сеня Кутьяков.