Прозвенела подойником Марья.

Вышел на крыльцо сам Долбиков, уже умывшийся, в сапогах, в довоенной милицейской фуражке — смоляной чуб курчавился из-под нее.

— Вилы, — скомандовал Стефан.

Долбиков вынес из сеней четырехрожковые вилы.

— Годятся, — осмотрев их, сказал Стефан. — Ручка крепкая.

— Я пошел за волом, — в свою очередь сказал Долбиков.

— Добро. А мы с Марьей корову пока запряжем…

Долбиков сбил шаг.

— Корову?

— Ее, матушку. Чтобы дело скорей шло. Я их менять буду — корову и вола. Навозу во-он у тебя какая гора. Усадьба с прибавкой теперь не маленькая. А за день успеть надо. Я ведь не люблю надолго растягивать работу.

Долбиков хотел порезче возразить насчет коровы, но в последнюю секунду сдержался: еще закапризничает этот Бездетный, он и впрямь работать здоров; не разрешишь впрягать корову, одного вола он быстро запалит, а тогда Стефан и уйти может.

Удалился Долбиков.

Непривычную к работе корову в колымажку запрячь помогла Марья, высокая женщина с пергаментным лицом. Одной рукой она придерживала живот, другой — за поводок — корову.

На вилы Стефан брал навоза, может, сразу по пуду и, гахнув, бросал его на тележку.

Первый воз нагрузил сносный, не с верхом. Если корова будет везти его нормально, в следующий раз он увеличит груз.

Взял у Марьи поводок, потянул корову за собой. Она сделала шаг и остановилась.

— Ну, милая, — ласково попросил ее Стефан. — Ну, давай. Хватит бездельничать. Ну… Марья, погони ее чуток.