— Сейчас!

За дверью началась суета — должно быть, нас увидели из окошка. Наконец дверь открылась, на порог вышла женщина в платочке, которым, наверно, только что подвязалась.

— Здравствуйте, Иван Антонович! — сказала она, и на лице ее появилось смущение.

— Приехали посмотреть, Матвеевна, как вы готовитесь к новому учебному году.

— Книжки, або, як их, учебники?.. Вже купили.

Матвеевна пригласила нас в хату. Иван Антонович прислонил свой велосипед к стене, вынул из креплений на раме насос и опять обещающе подмигнул мне.

— Зачем насос берете с собой? — спросил я.

— Чтоб мальчишки не украли, — сказал Иван Антонович. — Велосипед не украдут, не беспокойтесь, а насос — могут. Не из корысти, а так, похулиганить.

Мы вошли в хату, похожую на хату моих хозяев, только еще более грубую, с земляными полами и в первой комнате, и в «зале». Окна первой комнаты были закрыты ставнями от жары. В полумраке я разглядел большую серую печь, белый самодельный стол и белую, вкопанную в пол скамью. На скамейке в темном углу сидела девочка. Она не поздоровалась ни с Иваном Антоновичем, ни со мной, и я лишь потом, с запозданием, догадался, что это, наверно, и есть та ученица, ради которой мы приехали.

— А чего ж это Галина не выйдет к нам? — спросил Иван Антонович и сел на стул. Он сел надолго, удобно развалившись, и показал мне на табуретку.

— Да мы ж сейчас поедем, — сказал я.

— Садитесь, садитесь, — подмигнул Иван Антонович. — Так где же Галя?

В первой комнате поднялась возня.

— Выйди, Галя, к учителям, — убеждала Матвеевна. — Нехорошо. Ты ж ученица!

— Не хочу!

— Как же это ты не хочешь? — вмешался Иван Антонович и посмотрел на меня.