Удача словно сама бежала им навстречу. Путейский катер «Кречет» появился в Сысольске вовремя и без всяких проволочек взял их плавучий дом на буксир. Талые воды в этом году были на удивление обильные, уровень в реке держался высоко. Даже по малознакомому притоку, обставленному судоходными путевыми знаками лишь в нижнем течении, идти можно без опаски. Помогали и светлые, белесо-матовые ночи. Север здесь чувствовался основательно, от закатной зорьки до утренней — воробьиный шаг. В ожидании рассвета к берегу притыкались ненадолго, и уже на пятые сутки причалили в устье небольшой речушки, в поселке из двадцати, домов. Вдали по горизонту грудились горы, смыкающиеся вершинами с низкими облаками.

Здесь и началась для изыскателей полевая страда. Надо было сделать заново съемку и промеры притока: где бегло, в общих чертах, а где тщательно, потому что изыскательские партии речников давно не бывали здесь — выборочно прошли по трассе сразу же после окончания войны.

Капитолина Тихоновна не дала партии застояться в поселке. В первое же утро, лишь выкатило над лесом солнце, подняла ребят:

— Виктор! Веня! Подъем! Хватит бока пролеживать, в пути за весь сезон отоспались.

С этого все и началось. Утром уходили на маленьком промерном катере далеко вверх по течению, потом вниз. Возвращались иногда к обеду, а чаще всего в сумерки. С новым солнцем вновь отправлялись до того места, где закончили глазомерную съемку вчера, и продолжали обследовать дальше. Пока стояла большая вода, изыскания ограничивались такими вот маршрутными объездами.

Мотористом на катере был десятник Харитон, тот самый беззубый сухой мужик. С эхолотом работала сама Капитолина Тихоновна. Один из техников — то Венька, то Виктор, попеременно, — отмечал характер берегов, рельеф местности, ширину реви, схематично зарисовывал трудные для судоходства участки, шестиметровым шестом-наметкой щупал дно, определял, что там: ил, гравий, песок?