Зента молчала. Оскар заглянул ей в глаза и улыбнулся.
— Тебе не холодно, Зента?
— Нет, так разве — чуть-чуть…
— Ну, сходим тогда. Там тепло, ты погреешься. А если не понравится, уйдем.
Зента беспокойно оглянулась, как будто кто-нибудь мог подслушать их разговор.
— Я, право, не знаю… Мать еще рассердится. Разве на одну минуточку…
— Ну понятно, на одну минутку, пока ты согреешься.
Они пошли вниз по улице. На дворе у Дунисов весело лаяли собаки. За освещенными окнами двигались головы и плечи танцующих.
У самых дверей Зента замешкалась. Шум голосов, доносившийся изнутри, испугал ее. Одна мысль о том, что ей придется войти в комнату и на какой-то момент привлечь все взгляды, привела девушку в замешательство.
— Не знаю как… Стоит ли заходить… — шептала она, пятясь в тень. Но Оскар уже открыл дверь — отступать было поздно. С чувством смущения и в то же время любопытства она переступила порог.
7
Танцы были в самом разгаре. В углу, на маленьком столике, стоял патефон. Под резкий скрип тупой иголки заигранная пластинка оглашала комнату звуками старомодного фокстрота. Голос певца заглушали шарканье ног и говор танцующих. На полу, рядом с патефонным столиком, стояла гармоника. Ее владелец, Екаб Аболтынь, вышел в соседнюю комнату, где старики играли в карты и подкреплялись водкой.
На вошедших никто не обратил внимания. Оскар помог Зенте снять пальто и, заметив у окна свободное место, повел туда девушку, маневрируя между танцующими парами.
— Ну как, нравится тебе здесь? — спросил он ее. — Правда весело?
Зента улыбнулась, и ничего не ответила.
Большинство парней уже успело выпить. Усталые, с раскрасневшимися потными лицами, они вызывающе, с выражением собственного превосходства посматривали по сторонам. Стоило одному слегка задеть во время танца другого, как тот вспыхивал от гнева и угрожающе тряс головой вслед настороженному приятелю. Девушки успокаивали партнеров, стараясь развести их в разные стороны, но это еще сильней разжигало боевой задор.