— Товарищ Мисюрев хотя и не работает непосредственно у ракет, но служба у него серьезная и нелегкая. Ставлю рядового Мисюрева всем в пример.
После этого ребята дня два почтительно здоровались:
— Привет, Леша! Как себя чувствуют собачки?
Мисюрев улыбался, ничего не отвечал, очевидно по привычке. Раньше ребята насмешничали, подтрунивали, а сейчас вроде бы говорят искренне, серьезно.
3
К воротам подъехал газик. Из него вышли начальник политотдела и незнакомый капитан в общевойсковой форме. Подполковник пошел на пункт управления, а капитан остался возле курилки, поздоровался.
Лицо у капитана красивое, смуглое, усики черные, аккуратные. Капитан зажег папиросу, спросил:
— Значит, ракетчиком служите?
Мисюрев пожал плечами. Капитан истолковал это по-своему. Улыбнулся.
— Понимаю. Только вы не стесняйтесь. Я корреспондент окружной газеты. Приехал, чтобы о вас, ракетчиках, написать. О том, как вы служите, как живете, мечтаете. Словом, обо всем. Как ваша фамилия?
— Мисюрев. Рядовой Мисюрев Алексей Иванович, — поспешно ответил солдат.
— Вот и познакомились, — улыбнулся корреспондент. — Откуда вы родом? Который год служите?
Мисюрев покраснел, с трудом подбирая слова, сказал:
— Да что я… Ну, родом я с Урала, из Свердловски. Только, товарищ капитан… Я не настоящий ракетчик. Ребята, они — да, а я — нет. Собаковод… Ну, и ни в чей расчет не вхожу, а просто собак на посты…
По лицу корреспондента скользнула тень, но он хорошо владел собою и, улыбнувшись, сказал:
— Ну и что же здесь ненастоящего? Напротив, почему же… Может быть, ваша работа не менее важная, чем… — Капитан не успел досказать — в курилку вошли начальник политотдела и командир дивизиона.