— Зачем? — брезгливо морщится тот. — Черным дымом дышать? Нехорошо.
— Конечно, нехорошо, — соглашается Макаров, с любопытством поглядывая на юношу. — Меня сюда дорогу строить прислали. Прорабом назначили. А сам я из Украины, из Полтавы. Может, слышал?
Брови Мамеда расползаются все шире и шире. Он дружелюбно улыбается.
— Конечно, слышал. У меня начальник — Мирченко, тоже из Украины. Геолог. Хорошие песни поет. Я теперь хорошо Украину знаю. Очень хорошо.
Он поднимает руку, словно требуя внимания.
— Тарас Шевченко, — торжественно произносит он. — Правда? Днепрострой! Правда?
— Правда, правда, — взволнованно кивает головой Макаров.
— И песни хорошие, — продолжает Мамед. — Вот послушай.
Он вдруг запевает, чуточку перевирая слова и мелодию:
Правильно?
Он подходит вплотную к Макарову и снова пожимает ему руку.
— Здравствуй, Украина, — трясет он руку Макарова. — Помогать нам приехал?
— Здравствуй, Туркмения, — поддаваясь его волнению, отвечает Макаров.
Брови Мамеда снова сурово сползаются.
— А дорогу плохо твои люди строят. Совсем плохо. Вот сам увидишь. — Он внимательно смотрит в глаза Макарова. — Ты как будешь работать? Хорошо?
И, не дождавшись ответа, назидательно произносит, подняв кверху указательный палец:
— Хорошее дерево по плодам узнают, а хорошего человека — по его делам. Такая у нас пословица есть.
Он вскакивает на ишачка.
— Пошт, пошт! — кричит и проезжает вперед.
И вот, наконец-то, Макаров видит дорогу. Свою дорогу!
Невдалеке перед ним начатое дорожное полотно, широкая насыпь посреди такира, уходящая к горам. Полотно тянется вдоль невысоких каменистых холмов, вдалеке сливающихся с горными хребтами.
Лицо Макарова раскраснелось. Сердце бьется чаще.