— Не скрою, разбираюсь. Да чего там скрывать, профессия, она всегда наружу прёт. Облака у нас разные бывают: перистые-слоистые, кучевые-дождевые… У нас они особую терминологию имеют: ляпусы, пектусы, кактусы, ну, и тому подобное. Разрешите представиться — Свистулаев, парашютист. А как вас зовут?

— Люся.

— Очень приятно.

Загремел гром, и по стеклу побежали светлые капли дождя.

— Скажите, а в дождь трудно летать? — поинтересовалась Люся.

— Как сказать, оно, конечно, и нетрудно бы, но у меня на машине верхнее крыло протекает, как раз вся вода на голову льётся…

— А вы бы зонтик с собой брали, — насмешливо посоветовала девушка.

— А ведь и вправду! Спасибо за дружеский совет.

Он вылез у аэродрома и смело зашагал к воротам. Но, дойдя до забора, нерешительно остановился, посмотрел в щёлочку, потоптался на месте, потом сел в обратный трамвай и вернулся в город.

А вечером он сидел в компании и уже с подробностями рассказывал о своих ощущениях во время парашютного прыжка…

* * *

В учреждении, где работал Свистулаев, выступал известный рекордсмен по высотным прыжкам. Каждый из зрителей, знавший по фотографиям этого смелого юношу, старался всмотреться в его лицо и прочитать на нём неуловимые черты, определяющие в человеке отвагу и решительность. Рекордсмен вёл себя скромно, но Свистулаев наседал на него, хлопал по плечу и уже давно перешёл на «ты».

— Ты, Коля, брось зарываться… Завтра я бью твой рекорд…

Рекордсмен скромно улыбался.

— Ну-ну, давайте…

Вечер открыл Свистулаев. Несмотря на жару, он вышел на сцену в меховых унтах и в кожаном шлеме.

— Товарищи, — объявил он, — сегодня мы расскажем вам об ощущениях на затяжных прыжках. Валяй, Коля!..

Затаив дыхание, зал слушал захватывающий рассказ смелого и отважного юноши.

— Мороз доходил до сорока градусов. Самолёт достиг потолка — мы находились выше восьми тысяч метров. Сев на борт, я почему-то вспомнил о своём годовалом сыне. Получив сигнал, я рванулся вниз, одновременно нажав на кнопку секундомера.