— Нет на земле сегодня такого города, где бы можно было найти столько стройных, овеянных счастьем девушек!

«Какое вероломство!» Не оглядываясь, Люба вместе с подругами торопливо пошагала вниз по улице, исчезая у него на глазах в бурной реке красочного карнавального шествия.

Подавляя горе и подступившие к горлу слезы, Петя беспомощно глядел в ту сторону, куда уносила шумная, поющая река его счастье, его любовь, его Джульетту, и продолжал железным голосом передавать в эфир:

— Как солдаты мира, каждый из нас будет твёрдо стоять на своём посту!

Дочитав репортаж до конца, Петя устало присел на скамью. Его похвалили по телефону и предупредили, что через полчаса снова подключат в эфир.

«И дернул меня чёрт читать эту передачу! — с отчаянием думал Петя. — Называется перекрыл Синявского! Однако что же теперь делать? Где её искать? В Москве миллионы людей».

И Петя представил, как бедная, одинокая Любочка, оставленная им, сидит сейчас где-нибудь на скамейке и вытирает тихие слезы. А кругом веселье, смех, музыка, пляски, гремит радио… «Радио… Радио… Позвольте! — Он радостно вскочил. — Радио! Она сидит на скамейке и слушает радио. Значит, она услышит и его голос. Ведь его голос передают все рупоры».

Люба невесело шла со своей колонной, всё ей было не мило, праздник померк в её глазах.

И Петины мысли сразу переключились на третью скорость.

* * *

И вдруг она услышала из радиорупора удивительно знакомый голос. Радиорупоры были установлены вдоль всей улицы, и этот голос сопровождал её на всем пути.

— Несомненно, на этом чудесном празднике произойдут тысячи встреч и знакомств…

«Но это же Петя, это Петин голос!» — радостно всплеснула руками Люба и стала вслушиваться в то, о чём он передавал по радио.