— Проходчик?

— Нет.

— Забойщик.

— Нет.

— Значит, люковой?

— Да нет же, я не работаю в шахте, приехал в научную командировку…

— А-а, значит, свободный человек. Держите вот метлу: поможете навоз убрать. Да шевелитесь же: не то как раз министр нагрянет!

Дубынин невольно рассмеялся.

— Если он — министр, так думаете, ему никогда в жизни и конского навоза видеть не доводилось?

Горняк поджал губы.

— Сразу видно чужака, не болеете душой за шахту. А нам поди-ка обидно, что мы тут, в Сибири, на лошадином уровне еще перебиваемся — обидно и неохота этот уровень министру показывать.

Дубынин не нашелся что сказать, молча протянул руку за метлой.

…Министр нагрянул, когда они дошли почти до самого ствола шахты, совсем немного оставалось убрать.

А штрек же был совершенно пустой — заранее всех предупредили, чтобы без особой нужды тут не появлялись, — и в этом пустом штреке они двое — с лопатой, метлой и ведром — оказались как на сцене. Только с той разницей, что сцена имеет кулисы, за которыми можно укрыться.

— Здравствуйте, товарищи, — сказал с легким кавказским акцентом Тевосян, сопровождаемый группой работников министерства и руководителями рудника.

Смущенные Дубынин и его новый знакомый, ответив на приветствие, отошли к стене штрека. Однако министр не спешил пройти.

— Вы что, конюхами здесь работаете? — обратился он к ним.

— Я горный мастер, — не очень внятно пробормотал горняк.

Дубынин молчал, сознавая всю нелепость ситуации. За него ответил из-за спины министра директор рудника Семен Иванович Дегтярев.

— А это Николай Григорьевич Дубынин, научный сотрудник Института горного дела из Новосибирска.

Тевосян с любопытством поглядел на Дубынина, потом бросил насмешливый взгляд через плечо на Дегтярева.