Она приезжала в городок на камнях, и все становилось на свои места. Вверху с жарким воющим свистом проносились реактивные истребители – рядом был аэродром. Иногда со стрекозиным стрекотом медленно пролетали смешные зеленые вертолеты и опускались куда-то за губу, за плоскую рыжую сопку. С причалов доносились пронзительные свистки военных судов, стук моторов и гудки подъемного крана; он, по словам соседского мальчишки Женьки, грузил на подводные лодки торпеды.

Все было в этом городке на своем месте.

Как-то раз Маринка копалась возле дома в песке и услыхала, как одна девочка с портфелем сказала другой:

– Это нашей Лидии Алексеевны дочка.

– А ты откуда знаешь?

– Она в этом доме живет. И глянь на глаза девчонки – точь-в-точь.

Маринка улыбнулась. Это очень хорошо, что она похожа на маму. Наверно, ученицы ее. Разглядели! Соседка по квартире, тетя Маша, тоже говорила, что Маринка – вылитая мама. А когда как-то вечером мама показала соседке свои фотографии, где она была снята ребенком, тетя Маша рассмеялась. Она перевела взгляд с карточки на Маринку и обратно и покачала головой:

– Ну как две капли…

Одно только беспокоило Маринку: будет ли она такая, как мама, когда вырастет большой? Вряд ли… Мама удивительная! Она взлетала на третий этаж и сбегала вниз так быстро, что Маринке казалось, что она, как Женька, съезжает на перилах. Однажды, чтоб проверить, так ли это, Маринка приоткрыла дверь и глянула на лестницу: нет, мама сбегала по ступенькам. Все, что она делала, она делала легко и быстро, с каким-то веселым удовольствием. Вернувшись из школы, она целыми днями сновала по комнате: готовила обед, стирала, штопала, ставила в тетрадках красным карандашом пятерки и двойки…

И всегда все успевала. Иногда она уходила с Маринкой в Дом офицеров. По узкой, полутемной лесенке они спускались в плавательный бассейн. В нем даже зимой была теплая вода. Мама переодевалась в кабине и выходила совсем не похожая на себя: в резиновой шапочке и синем купальнике.