– Давай, – согласилась Маринка, укладывая в букете цветок к цветку.

Неподалеку от их дома отец втащил Маринку в магазин, купил ей пирожное – она тут же у прилавка вонзила в него зубы – и плитку шоколада «Золотой якорь». Сунув плитку в карман шинели, он сказал: «Добро», взял Маринку за руку, и они вышли из магазина.

– А теперь куда? В кубрик или еще подрейфуем? Маринка хорошо знала: кубрик – это дом, а дрейфовать – значит гулять.

– Подрейфуем еще, – сказала она.

Но дрейфу помешала мама. Она внезапно вышла из-за угла дома. Отец чуточку побледнел и выразительно посмотрел на Маринку. Она понимающе подмигнула ему щелочками глаз.

– Ну, где странствовали? – спросила мама.

– Да так… тут… неподалеку…

– Что-то очень долго, – сказала мама. – Я и тетрадки проверить успела, и в кулинарном кружке отзанималась, и вот уже сколько времени вас ищу. Весь город обошла.

– Плохо искала, – ответил отец. – Кто виноват?

И, проговорив это, он вытащил из шинели плитку шоколада:

– Ломай.

– Что это ты вдруг? – сказала мама.

– А почему бы и нет?

Маринка притихла и с любопытством ждала, как выпутается отец и что будет дальше. Но, судя по всему, мама не очень верила ему, и выпутывался он как-то вяло и больше смотрел на мамины боты. И тут Маринка почувствовала, что должна немедленно вмешаться в разговор и выручить отца.

– А мы с папой тебе цветы нарвали, – сказала она и в озябшей руке протянула букетик с жесткими лиловыми цветками.

– Спасибо, – сказала мама. – Что-то вы все сегодня такие добрые: один предлагает шоколад, другая – цветы. Да, постойте, я, кажется, знаю, где они растут…

– Мам, а ты там тоже была, да?

– Где это там и почему это тоже? – спросила мама.

– На… на… – Маринка запнулась и страшно покраснела.

Она вдруг поняла, что проговорилась и выдала отца, и это можно было понять хотя бы уже по тому, что он неподвижно и пристально рассматривал угол кирпичного дома, точно в нем было что-то интересное.