– Меня, Маринка, два дня не будет дома.

Она испуганно посмотрела на него.

– Ну, чего ты, чего?… Всего два дня, и вернусь.

– Опять в море?

– Да.

И он рассказал, что его подводная лодка на два дня уходит на полигон, а говоря просто, уходит в море на торпедные стрельбы.

– Учиться? – спросила Маринка, вспомнив, как на Маячной сопке отец рассказывал об обучении эсминцев.

– Ага. Высшее командование будет ставить нам отметки. Кто быстрее найдет «противника», кто точнее попадет в него торпедой. Совсем как мама ставит отметки.

Маринке на минутку стало весело. Но вдруг она поняла, что никак не сможет остаться дома одна на целых два дня.

– Возьми и меня с собой. Мне страшно одной!

– А тетя Маша? А Женя? Они ведь твои друзья.

Маринка задумалась:

– А меня взять нельзя?

– Никак, Маринка. Это военный корабль. Туда маленьких детей не берут.

– А ты меня спрячь, а? Незаметно возьми.

– Ты уже большая. Тебя в кармане не унесешь.

Маринка улыбнулась, помолчала, потом спросила:

– А под водой плавать мокро?

– Почему же? Нет. Это рыбам и нерпам мокро, а мы ведь внутри корабля. Там у нас сухо, светло, тепло.

– А рыбу там ловить можно? Высунул руку и поймал за хвост треску.

– Рыбу не поймаешь, ведь лодка герметически задраена, закупорена, понимаешь, плотно. Ни одна капелька забортной воды не должна просачиваться внутрь.

Маринка посмотрела на отца и вдруг заплакала:

– Папа, не уходи!

– Не могу, дочка. Таков приказ.

Он погладил ее по мягким волосам.

«Ну что ж, – подумала Маринка, – ничего не поделаешь. Раз нужно, так нужно. Папа врать не будет».

И Маринка отпустила отца на его подводную лодку, которая только так называется – лодкой, а на самом деле является боевым, грозным кораблем.

Отец разрешил ей проводить его. Он поплотнее завязал на ее шее шарф, велел получше затянуть шнурок на левом ботинке, и они вышли из дому. Отец был в шинели, а на Маринке была неизменная вязаная шапка с шариком на макушке, меховая шубка, на руках связанные мамой варежки.