Я взял книгу в руки и стал было читать, но тут послышался стук.

Никто другой не мог стучать — только Христофор, Гермогенов Христофор. Сокращённо его зовут Кристеп. Вроде как меня: Евгений — Женя.

— Давай заходи, чего стучишься! — позвал я его и соскочил с кровати.

— Доробо! — сказал Кристеп (по-якутски так здороваются). — Почему спишь поздно?

— Кто спит? Не видишь — одеваюсь.

Я и в самом деле одевался, а он ходил по комнате в мягких торбасах — это сапоги такие из меха, бесшумные — и рассказывал: прошедшей ночью его отец рыбачил на дальней протоке, где хорошо ловится. Вернулся только что и принёс полмешка рыбы. Совсем свежая… Одна стерлядка даже запрыгала на полу, когда Кристеп её доставал, чтобы переложить в ведро с водой.

— Ты скажи, ты ел когда уху? — спросил он и сам ответил: — Из нашей, из ленской рыбы никогда не ел. Нельма, или чир, или стерлядь — не разберёшь, правда. Сегодня отец сам варил уху: мамы дома нет, она к бабушке в деревню уехала, на зиму ягоды собирать. Перед школой мы с тобой пойдём к нам. Будешь гость.

— Идёт, — согласился я, хотя ещё ни разу не был у Кристепа дома и толком не знал, где он живёт.

С Кристепом мы учимся в одном классе и сидим на соседних партах, через проход. Сразу подружились, когда я с мамой приехал сюда. Посёлок называется по-чудному — Ы й ы л ы. Я без конца твердил про себя это название, пока не научился выговаривать его без запинки. Я раньше никогда не знал, что какое-нибудь слово может начинаться с буквы «Ы», мне никогда не приходилось писать её заглавной.

Кристеп каждое утро прибегает ко мне. У нас дома хорошо заниматься. Никого нет, никто не мешает.

По арифметике нам задали решить задачу, а в начале учебного года неохота приниматься за уроки — за лето отвыкаешь. Так и прошлой осенью было, во втором классе. А когда учился в первом, разве это понимал?