— Давай бабахнем, Кристеп, — предложил я. — Зачем обратно тащить патроны? Или ворону подобьём, чтоб не каркала.

— Лучше поймать её и научить говорить, — сказала Оля.

— Ещё не хватало, чтоб и вороны разговаривали, — сказал я. — Давай бабахнем!

— Нет, — ответил Кристеп, и когда он так говорит, таким голосом, его не заставишь что-нибудь сделать. — Охотник не будет даром жечь патроны.

— Придумал тоже… И пострелять нельзя! Так мы же с тобой не охотники!

— Кто ружьё взял и в тайгу пошёл, тот охотник. Подождём, Ыйген… Может, заяц прибежит.

— Нечего больше зайцу делать — он под вашу пулю помчится, — сказала Оля. — Очень ему надо!

Кристеп снял с плеча винтовку, отодвинул затвор, и маленький патрончик выпрыгнул и упал на песок. Кристеп поднял, подул на него и положил в карман телогрейки, к остальным одиннадцати.

— Учиться будете? — спросил он. — Как целиться, как курок нажимать? Хотите?

Конечно, мы хотели.

Первым улёгся на землю я, животом вниз. Кристеп сверху командовал, и я делал всё, как он говорил.

Приклад упирался в моё правое плечо, а левый глаз я крепко зажмурил. Я целился в ворону, которая сидела на острой верхушке большого камня и клювом оглаживала свои перья. Я старался, чтобы мушка на конце ствола совпала с прорезью прицела. А мушка, как назло, уходила то вправо, то влево… Когда она всё же совпала, проклятая, непоседливая ворона сказала «карр», замахала крыльями и полетела к той самой корчаге, из-за которой появилась Оля.

— Оксэ! — возмутился Кристеп. — Камень видишь, слева лежит от большого?.. В него целься. Камень не улетит никуда и не убежит…

— А я когда буду учиться? — сказала Оля. Она стояла рядом с Кристепом и пританцовывала от нетерпения.

— Женя научится, потом ты.

На этот раз у меня мушка быстрее совпала, и я затаил дыхание и спустил курок. Раздался щелчок, и я открыл затвор: так делают, чтобы пустая гильза выскочила и можно было бы снова заряжать винтовку.