Xмырев побледнел, испуганно вытаращил глаза:

— Ты што, Захар... Захар Иваныч, я же пошу... пошутил...

— Снимай, тебе говорят! Снимай!!

Хмырев, низко склонившись, стал послушно развязывать шнурки.

Сняв ботинок, он положил его за мешок и тут же обманным движением попытался схватить малокалиберную винтовку. Захар, почти не целясь, выстрелил, заряд хлестко стеганул по камню рядом с винтовкой. Хмырев, точно ошпаренный, отдернул руку и упал на бок.

— Убью, гад, — спокойно, но твердо сказал Захар, направляя черные дырочки стволов в лицо Хмыреву.

И Хмырев понял, что убьет. Он покорно встал, как приказал ему Захар, отошел к своим старым ботинкам и начал переобуваться. Захар повесил малокалиберку себе за спину и, отойдя шагов на пять от костра, переменил стреляную гильзу на патрон, заряженный волчьей картечью:

— Ты думаешь, я с тобой, гадом, в бабки играть буду?

Захар уже не дрожал и говорил спокойно, но в этом спокойствии была железная решимость, заставившая огромного сильного Хмырева покорно надеть на плечи вещмешок, а на шею повесить ботинки и идти торопливым шагом перед маленьким щуплым человеком назад в село.

Захар оставил свой вещмешок на галечном берегу, думая вернуться сюда, но в горячке забыл укрыть его тентом и теперь, шагая вслед за Хмыревым, не сводя с него настороженных глаз, мысленно ругал себя за эту оплошность:

«Как бы дождь не пошел к завтрему — пропадут сухари...»

В село пришли на закате солнца. Захар, повесив ружье на плечо, но держа дистанцию, приказал Хмыреву идти к дедовой хате.

— Не пойду я туда, — заартачился Хмырев, остановившись посреди улицы.

— Пойдешь, — спокойно возразил Захар и снял ружье.

— Ты побоишься... Тут свидетели...

— Пойдешь, пойдешь, — Захар медленно взвел курки, они сухо щелкнули.