Аня даже побаивалась иногда: вдруг он не сможет остановиться и будет расти всю жизнь… Но большой рост не мешал Фиме быть умным, как раньше не мешал маленький. Две его статьи напечатали в «Вестнике биологических наук», а одну даже на три иностранных языка перевели…

«Все-таки, — подумала в этом месте самокритично Аня, — о чем бы я ни размышляла, но стоит мне вспомнить о Фиме, и все мысли переключаются на него. Может, у меня уже тоже склероз, что я так легко забываю обо всем, кроме Фимы?»

Она встряхивала головой, отмахиваясь от лишних мыслей, и шла к бабушке Тихой:

— Что с вами?

— Видать, душа с телом расстается. Вот вижу тебя, а глаза закрыть хочется. Закрою, а от тебя одни кусочки. Голова одним пахнет, руки — другим, платье — третьим. А склеить-то, склеить — сил нет, девонька. Уйди, ради бога, приспособься к другому платию.

Бабоныку Тихая вообще перестала к себе допускать:

— С ума свести хочешь, да? Что за духи у тебя? Это ж задушиться можно, задохнуться! Это ж не духи, это ж атомная бомба!

И врачей замучила, как до того продавцов: таблетки ей не подходили то по вкусу, то по форме, то по запаху.

И чем бы это кончилось, неизвестно, только забрали Тихую сначала в клинику медицинского института, а потом и вообще в какую-то клинику Академии медицинских наук.

С этого-то все и пошло. В этом-то и было начало того, что теперь они все вместе летели в составе научно-исследовательской экспедиции на Флюидус.

Командиром корабля и начальником экспедиции был Михеич Юрий Викторович, легендарный человек: вне Земли он провел треть своей жизни. Тем больше удивляло поначалу, что не было в его внешности ничего, что говорило бы о знаменитости, мужественности и талантливости. Невысокого роста, он выглядел старше своих лет — морщинистый и улыбчивый, этакий несмелый дедок.