Ребята любили Георгия Аркадьевича за доброту и необычайную силу: однажды на школьном дворе он поднял и перенес огромное, тяжеленное бревно, с которым два дворника не могли справиться.

— Плавает, хорошо плавает! — вместо Лени быстро ответила Аня. — Мы вместе летом в Неве купались. Он саженками здорово идет.

— Ну ладно, — сказал Георгий Аркадьевич, — делать нечего. Хоть и не видел я, как ты плаваешь, — поверю ребятам.

Георгий Аркадьевич, поглаживая свою круглую лобастую голову, сказал, что Леня должен выйти на старт и вместе с Аней, Мишей Наливкиным и еще двумя ребятами защищать честь школы.

Леня согласился.

— А ты в бассейне-то бывал? — спросил на прощанье преподаватель.

Смутившись, Леня покачал головой.

— Вот незадача!.. — задумчиво протянул Георгий Аркадьевич.

Он посмотрел на Аню.

— Не сомневайтесь, Георгий Аркадьевич, — затараторила Аня, испугавшись, что учитель, чего доброго, не пошлет ее друга на соревнования. — Кочетов не подведет!

— Ну ладно, — согласился Георгий Аркадьевич. — Попробуем. Я дам на тебя дополнительную заявку, а ты сходи на медосмотр.

Он кратко объяснил Лене, как берется старт в бассейне, как делается поворот.

«Почему не выступить? — думал Леня, уходя из спортивного зала. — Плаваю, чай, не хуже других ребят...»

Леня мог долго лежать в воде на спине, держа руки неподвижно перед лицом, будто читая. Он любил нырять: наберет полные легкие воздуха и долго не показывается на поверхности. Ребята на берегу уже беспокоятся — не утонул ли?

С детства он привык к воде, плавал часами, не зная усталости. Никто никогда не учил Леню плаванию. Он, как и большинство его сверстников-мальчишек, научился всему сам, наблюдая за старшими.

Жил он в детстве на Волге. Времена были тяжелые: разруха и неурожаи. Отец к тому же выпивал. Когда Леня шарил по полкам, разыскивая завалявшийся кусок хлеба, мать обычно не то в шутку, не то всерьез упрекала: