В 1922 году Б. Пильняк впервые выехал за границу, представляя в Берлине новую литературу. Его приезд вместе с поэтом А. Кусиковым вызвал ажиотаж в эмигрантских кругах. О своей поездке и впечатлениях позднее он написал очерк «Заграница».

Творчество Пильняка с самого начала его литературной деятельности вызывало многочисленные споры и нападки. Всегда настороженная и напуганная смелостью его образов критика упрекала его в отсутствии в его произведениях коммунистической оси, вокруг которой и развивались бы события, в том, что он воспринял революцию как бунт, очищающую грозу, метель, которая замела и растеряла истины, и не увидел направляющей революцию руки. Сам же Пильняк так определял свой взгляд на писательское предназначение: «Я люблю русскую культуру, русскую — пусть нелепую — историю, — писал он в письме Д. А. Лутохину, — ее самобытность, ее несуразность <…> Я был за границей, видел эмиграцию, видел туземщину. И я знаю, что русская революция — это то, где надо брать вместе все, и коммунизм, и эссеровщину, и белогвардейщину, и монарховщину: все это главы русской революции, — но главная глава — в России, в Москве… И еще: я хочу в революции быть историком, я хочу быть безразличным зрителем, всех любить, я выкинул всяческую политику, мне чужд и коммунизм (большевизм — дело иное), потому что это [нрзб.] кастрирует мою — национальную Россию»

В 1923 году в творческом восприятии Пильняка появился образ «машин». В том году Пильняк вместе с Н. Никитиным посетил Англию, где увидел разницу между Европейской цивилизацией и бедностью России, которой еще предстоял пройти длительный путь развития. Этот визит углубил замысел начатого до поездки романа «Машины и волки», в котором невежество и дикие инстинкты, волки, — противопоставлялись разуму и промышленному прогрессу, машинам. Машина и волки, город и деревня, разум и стихийное, как и в жизни, переплетаются в творчестве Пильняка, ища возможности сосуществования.