В жизни так много занятного, интересного, что, кажется, всего и не вспомнишь.

* * *

Как радостно просыпаться в первый день Светлого праздника!

— Няня! Нянечка! Одевай нас скорее, скорее! Ведь сегодня к бабушке и дедушке.

Мама и няня нас одевают и опять наставляют…

— Поздравьте всех… Скажите, что мы с папой гулять пошли и скоро придем, — говорит мама.

— Скорее бы, скорее, — твердим мы в радостном восторге.

Хотя с Петербургской стороны, где мы жили, до Васильевского Острова, где жили бабушка и дедушка, было совсем недалеко — не более двух верст

В то время по улицам Петербурга ходили огромные тряские общественные кареты, запряженные тройкою тощих лошадей; эти рыдваны

«Щапинские кареты» останавливались от нашей квартиры недалеко, шагах в 300, не более. Но папа сам шел проводить нас до «кареты». Он нес нянин красный «ридикюль» и заботливо усаживал нас в «карету». Он много раз наставлял няню, где надо слезать, осторожнее идти по улицам и вообще беречься. Он даже поручал нас вниманию кондукторов.

И мы, наконец, двигались в путь. Путешествие казалось нам необыкновенно длинным. Часть дороги мы ехали в «карете», но большую часть шли пешком.

Вот «щапинская карета» остановилась. Кондуктор помог нам вылезть. И мы двинулись тихонько дальше. Старушка няня еле-еле плетется и тащит свой «ридикюль».

— Дай, нянечка, я понесу. Ты устанешь…

— Ну куда тебе, Беляночка!.. Тяжело ведь.

— Мы вместе с Лидой.

— Нет, нет… Мне не тяжело… Теперь уж скоро.

Мы все-таки с обеих сторон помогаем няне нести ее «ридикюль» и думаем, что очень облегчаем ей ношу.