Иногда в детстве я спала чутко и тревожно и просыпалась вместе с бабушкой. Интересно было из-за ширмы посмотреть, что она станет делать утром. Притаишься, лежишь и высматриваешь.

Бабушка умывалась в углу. Умывальник был глиняный, вроде чайника без ручки. Он висел на веревке. И, чтобы лилась вода, надо было наклонять этот чайник за носик.

Затем старушка опять долго-долго молилась, как и вечером.

После этого бабушка варила на тагане

Иногда я даже плакала, но все-таки покорно глотала завтрак.

От кофе по всему дому шел приятный душистый аромат.

Между тем дедушка тоже давно поднялся. Он чистил клетки своих птиц и заходил в кухню в халате и ночном колпаке. Бабушка будила дочерей и Дуняшу.

Все поднимались рано. Бабушка требовала, чтобы тетеньки и Дуняша с утра были чисто одеты и гладко причесаны. Только нас жалели и давали понежиться. Но вскоре бабушка наклоняется и начинает гладить нас по спине и приговаривать:

— Вставайте, внучатки… Вставайте, мои потягунюшки… Уже кофе готов. И масляные булочки дожидаются… Скоро дедушка в кухню придет.

Так хорошо потягиваться и нежиться под этот ласковый говор. И притворяться, что еще спишь… И улыбаешься и вспоминаешь масляные булочки.

Бабушка всегда пекла особенные, блестящие маленькие булочки. Мы их называли масляными за их блестящую поверхность и очень любили.

Вот уже все готово. Вся семья в сборе. Ждут дедушку. Дуняша тоже стоит у плиты. Кофе пили в кухне.

Появление дедушки бывало всегда торжественно.

Впереди шла тетя Манюша и несла в одной руке подушку, а в другой бутылку с водой (её дедушка называл «старушкой»). За ней шествовал дедушка в халате, но уже без ночного колпака. В руках он держал газету «Сын Отечества».