Во дворе Сергея сразу же удивили толкотня и разговоры. Бегали курсанты, таскали на грузовики доски и столы. Куда-то волокли набитые соломой тюфяки, а у стены наваливали в огромную груду деревянные топчаны.

— Товарищ, — обратился Сергей к стоявшему у ворот курсанту (судя по штыку — дневальному). — Как мне в канцелярию пройти?

— В канцелярию? — переспросил тот, — вот уж, право, не знаю. Была раньше вон там, — показал он рукою, — но еще утром сегодня оттуда уже все повыволокли. А вам зачем туда?

— Документы сдать. Я на курсы приехал.

— А! — улыбнулся тот. — Так вы жарьте к комиссару. Егоров! — окликнул он одного из проходивших. — Проводи товарища к комиссару.

Сергей пошел со своим проводником через длинный ряд комнат, носивших на себе следы все того же разгрома.

— Завтра уезжаем, — весело пояснил его проводник. — А вы что? К нам что ли приехали?

— К вам.

— Ну вот и хорошо, что вовремя еще захватили, а то пришлось бы вам оставаться где-нибудь в Москве.

Сергей согласился, что точно хорошо.

Вот и комиссар. Сергей отворил дверь и вошел. Напротив, за столом, заваленным бумагами, сидел человек лет 40–45.

— Поздновато, — окинул он взглядом Сергея, вручившего ему бумаги, — поздновато. Канцелярия уже упакована.

Сердце Сергея дрогнуло. Комиссар о чем-то думал.

— Строй проходили?

— Проходил.

— Где?

— В боевой дружине коммунистов.

— Так вы — член партии? — уже более мягко спросил он.

— Да.

— Знаете ли вы, что служба курсанта трудна и что с вас много будет спрашиваться?

— Знаю, — твердо ответил Сергей. — Но тем не менее решил пройти ее и последующую за ней службу красного командира до конца.

Комиссар взглянул на него, улыбнулся и, написав что-то на клочке бумаги, подал написанное Сергею.