— Что случилось? — тревожно спросила она.

— Случилось что-то скверное, Эмма. И я рассчитываю только на твою помощь.

— Чем я могу помочь? И в чем?

— Слушай, Эмма! Мы много говорили обо всем с тобой и кажется хорошо друг друга поняли. Теперь ты должна постараться помочь нам разрешить одну задачу.

— Что же такое?

— Твой отчим — белый офицер.

Эмма вздрогнула, чуть-чуть даже отшатнулась от него и побледнела.

— Как! Ты знаешь?

— Знаю! Я давно об этом догадался… А его брат, кажется, шпион, — резал Николай.

— Юрий Борисович? — и она посмотрела на него большими, удивленно испуганными глазами.

— Слушай меня внимательно, — продолжал он. — Сегодня к нему попали какие-то бумаги, и ты должна постараться во что бы то ни стало достать их, если еще не поздно, — твердо проговорил он.

Она несколько раз взволнованно порывалась перебить его. Николай продолжал неумолимо:

— Эмма! От этого, может быть, зависят сотни и тысячи жизней честных и преданных своему делу людей. Эмма! Мы много с тобой говорили, теперь тебе надо решить, с нами ты или нет. Этот шаг будет бесповоротным. Эмма! — добавил он вдруг другим голосом, — сделай, пожалуйста, если сможешь. Это для нашего дела и… для меня.

После долгого молчания Эмма тихо ответила:

— Но если я и достану, то как же я тебе передам сегодня, не отлучаясь от дома?

— Я буду ждать до поздней ночи возле снопов соломы, в вашем огороде, и ты перебросишь их тихонько через плетень.

* * *

Чай пили дома, потому что на дворе хотя и тепло было, но собирались тучи.

Пришел и Юрий Борисович, быстро сбросил на вешалку возле веранды пальто и спросил, проходя в глубь комнаты: