Флот и крепость Историческая повесть I

Вице-адмирал Ушаков твердыми шагами ходил по своей обширной каюте на флагманском линейном корабле «Св. Павел» и диктовал старшему флаг-офицеру Сорокину, капитану 2-го ранга, приказ по всей объединенной русско-турецкой эскадре, бывшей под его начальством при осаде французской крепости на греческом острове Корфу.

— Пиши, — говорил он, — так: «Объявляю по эскадре, мне вверенной, что генеральный штурм крепости назначается мною на восемнадцатое февраля…» На восемнадцатое февраля, да… Тут поставь точку… «Артиллерийские действия открыть… открыть… едва рассветет, но с тем, однако, расчетом… дабы видны были всем цели… цели для орудийной стрельбы… дабы… дабы ни один снаряд не был пущен зря, на ветер… поскольку снарядов имеем в крайней степени мало…»

Приказ писался на толстой синей бумаге, тряпичной, весьма добротной; но гусиным пером, очень слабым при нажиме и поэтому делавшим кляксы, недоволен был крепыш Сорокин, человек лет сорока трех. Он вытер его, воткнул в разрезанную сырую картофелину, посмотрел на кончик его на свет, падавший из люка, и сказал, слегка приподнявшись:

— Перо очинить надо, Федор Федорович.

— Эка, досада какая! Ну, чини, если надо!

Ушаков был уже в летах, — недавно перед тем ему исполнилось пятьдесят четыре года, но сколько его ни помнил Сорокин, он не замечал в нем никаких изменений.

Достаточно высокий, притом державшийся всегда прямо, с покатыми, но не узкими плечами, грузен он никогда не был, но и с тела не спадал; в привычках своих был неколебимо тверд: ежедневно брился, чего требовал от всех во флоте; перед обедом выпивал чарку анисовой водки, находя ее полезной для здоровья; женщин на суда не допускал. Если же случалось, что со своими женами приходили, например, высокопоставленные особы и это посещение нельзя было никак предотвратить по причинам дипломатическим, даже политическим, Ушаков сам после того обходил с кадилом корабль и окуривал его ладаном.