Звонок коротко дзинькнул еще раз. «Какой-то робкий человек», — подумал Андрей и открыл дверь.

Мальчишка лет восьми, с яблочным румянцем на щеках, с оттопыренными ушами заячьей шапки, тянулся, чтобы нажать кнопку звонка.

— Ты к нам? — спросил Андрей.

— К вам… — не очень уверенно ответил мальчишка и, картавя, выпалил: — Управдомша сказала, что сегодня в четыре часа будем все снег кидать… — Перевел дыхание, добавил самое главное: — С крыши! Приходите!

К радости мальчишки, Андрей по-военному ответил:

— Есть! Принято.

Мальчишка глазел на невесть откуда появившегося в соседней квартире бравого сержанта, видно не узнавая Андрея, а затем, поздоровавшись с вошедшей в прихожую матерью Русова, исчез.

— Это чей же такой, мам? — спросил Андрей.

— Захаровых.

— Захаровых? Брат Люды, что ли?

— Да. А Люду-то видел?

— Не встречались пока, — ответил Андрей и не без раздражения подумал: «Зачем спрашивает? Ведь знает же…»

— Она как-то интересовалась, когда служба у тебя закончится.

— Надо же…

— Я сказала, что через полгода.

— Полгода? — Андрей усмехнулся. — Иногда и родители ошибаются. Ведь так бывает, а, мам?

Мать уловила в голосе сына незнакомые нотки иронии, и, хотя ирония была доброй, она все же почувствовала, что сказал он так неспроста.

— Бывает, Андрюша, что и родители ошибаются… Только дети гораздо чаще. Что это ты об ошибках заговорил?

— Не об ошибках я, мама. Просто может случиться, что не вернусь я после срочной службы домой. Стихия манит.

— Опять в летное надумал? — спросила она встревоженно.

— Точно, мамуль, в него. Как батя.

— Зачем тебе военная служба? Ты ведь и так третий год служишь. Неужели не надоело?