Варя сорвалась с подоконника, вылетела на лестничную площадку. Шаги по лестнице. Дед легко поднялся на третий этаж. И странно — поцеловал Варю в лоб. Он редко ее целовал. Она растерялась. Что-то произошло чрезвычайное! Что-то…
— Собирайся, — сказал дед. — Билеты в кармане. Едем в Привольное.
— В Привольное?!
— Два полотенца, две зубные щетки, мыло. Ничего лишнего. Живо!
— Есть живо!
Ровно через десять минут Варя в полном снаряжении ожидала деда у двери: новенькое желтое платье, весеннее голубое пальтишко, рюкзак.
Со стены из овальной рамы глядит «она» нежным, задумчивым взглядом.
— До свиданья, — сказала Варя. — Ты понимаешь, зачем мы едем в Привольное? Жди нас.
Дед написал Майе записку. Они заперли дом и ушли.
3
Дед молчал. Варя тоже помалкивала. Так они молча приехали на Казанский. Люди толкались, бежали с чемоданами и сумками. Была суета, как всегда на вокзалах, гул голосов, дневные лампы лили безжизненный свет.
Поезд дальнего следования был уже подан, в окнах вагонов виднелись первые пассажиры, устраивающие чемоданы на верхних полках, готовясь в не маленький путь. У подножек вагонов толпились провожающие.
— Прибудешь на место, телеграмму отбей!
— Здоровье, Павлуша, береги, слышишь, здоровье!
— Аллочка, в пакете на дорогу яички крутые!
Неожиданно Варя увидела поспешно идущую вдоль поезда учительницу Валентину Михайловну в синем берете.
— А я жду, а я беспокоюсь! — встревоженно кричала учительница.
— Напрасно, напрасно, — отрывисто бормотал дед.
— Как — напрасно? Как же напрасно? Арсений Сергеевич, желаю удачи! Варя, а я из школы вернулась и будто прозрела! Такое совпадение, такое удивительное, может ли быть? Мигом в метро — и в «Советскую» на Ленинградский проспект. Только их разыскала, а тут и Арсений Сергеевич подоспел… Варя, отпускаю тебя на свой страх и риск за три дня до окончания школы. Директора сейчас не найти, беру на себя, на свой риск… А Клавдия-то, Клавдия, можешь представить!..