Плановать — значило не ходить на уроки. Кто-то когда-то пустил в оборот это словцо, и оно прижилось в школе.

Федя не спеша достал дешевую папироску, разминая покатал ее в коротких пальцах. И смачно пыхнув дымом, повторил:

— Я угадал, — и потащил ребят к трамвайным путям, за которыми начинался небольшой скверик, густо поросший молодыми кленами и акацией. Здесь он остановился и с укоризной посмотрел сначала на Ванька, потом на Алешу. Мол, как же это вы, а? Ученики выпускного класса!

И ребятам стало жаль самих себя. Ванек не выдержал, тоскливо протянул:

— Если б не приступ у химички… Ведь «скорая» ее увезла…

— «Скорая»? И давно? — Федя откусил мундшук папироски и шумно выплюнул.

— Утром, — невесело ответил Алеша. — Говорят, часов в одиннадцать. А точно мы не знаем.

— Так-так… Приступ?

— Валерьянкой поили.

— А если я вам скажу, что сидел с нею рядом в учительской. Полчаса назад, а?

— Мы ничего не знаем…

— Ой, Мышкин!

Мышкин — фамилия Ванька, и она у него, как у всех, — одна. А имени два. Для одноклассников он Ванек, а для всех прочих — Мишка. Мишка Мышкин! Звучит здорово. Но Ванек ему больше подходит. По крайней мере, так считают ребята.

— Значит, вы все расскажете и нам влетит? — упавшим голосом спросил Ванек.

— У каждого свой долг перед обществом, — убежденно проговорил Федя.

— Это правильно, Федор. Ипатьевич, — согласился Алеша, щурясь от ослепительного солнца. — Я не пойму лишь одного: и чего нас потащило сюда! Будто мало других мест.

— А куда б вы пошли? — с интересом спросил Федя.

— У каждого свои места, — уклончиво ответил Алеша.

— Я не Иосиф Флавий.

— Не очень понятно, Федор Ипатьевич, — несколько осмелев, проговорил Ванек.

— Учи историю, Мышкин, все поймешь.

Алеша соображал: зачем Федя так поспешно вывел их в сквер? Уж не для того, чтобы читать мораль. Это он мог сделать и на базаре.