—Прошу.

Мгновение она колебалась, но решила, что, если не ехать на лифте, а подняться пешком, страшного ничего нет, и вошла в долгожданное тепло. Федор — за ней и возле лифта спросил:

—Вам какой? — Он нажал кнопку, вспухшую пунцово, и тут же двери лифта с шумом раздвинулись.

—Я пешком,— сказала Алена.

—А этаж?

—Восьмой.

—Меня боитесь?

—Вот еще... Тренируюсь.

—Скалолазка?

—Альпинистка.

—Давайте портфель, если тяжелый.

—Уж сама как-нибудь...

—Да давайте,— мягко пробасил он, взявшись одной рукой за перила, а другой упираясь в стену, и всмотрелся в девушку. В лице ее, в глазах, мелькнул такой испуг, что он едва сдержался, чтобы не обнять ее и не целовать, утешая.

Лестница была неширокой. Алена быстро поднималась впереди. Федор то отставал, то догонял ее, уже не зная, зачем идет, и думая лишь о том, как скорее попасть в общежитие, на свою койку, и лечь и уснуть, но боясь просто повернуться и уйти и остаться в ее памяти смешным.

—Идите! Идите. Спасибо...— с сердитым облегчением сказала Алена, останавливаясь на площадке у двери квартиры.

—Ладно. Почапал,— произнес он так, словно она не прогоняла его, а он, найдя предлог, избавился от скучной обязанности и мог наконец-то уйти.— Счастливо! — Запахнув полушубок, нарочито шумно вздохнув, он пошел вниз, не спеша, на каждой ступеньке пружиня ногу.

2

Алена открыла дверь квартиры и не поверила глазам. В конце неосвещенного коридора, в ярком проеме распахнутой двери большой комнаты она увидела рядом с отцом Анатолия Сергеевича и мать... Это было невероятно! Она знала точно, что они еще года полтора должны быть в командировке за границей...

Анатолий Сергеевич и мать, улыбаясь ей — мать как-то плачуще и восторженно, а Анатолий Сергеевич бодро,— отодвигая шумно стулья, начали подниматься, и вслед за ними, помедлив, обеими руками пригладив седую шевелюру, встал из-за стола отец.