– А я верю Максимову, – отчетливо проговорил Полуяров, посмотрев на Ларису. – Верю.
С летучки Николай вышел радостным – для него все обошлось как нельзя лучше. Он подсел к Лесному с твердым намерением уговорить его зайти в ресторан.
– Настроение? – спросил Николай.
– Ничего. Скучновато. Ни одного знакомого, – отвернувшись в сторону, сказал Лесной.
– Это дело поправимое. Я тоже живу не особенно весело. А двое грустных – это уже не очень грустно.
– Вы ведь женаты? – полуутвердительно спросил Лесной. – Вам должно быть весело.
– Ха! – воскликнул Николай. – Как раз женатые редко бывают веселыми. Зайдете ко мне, увидите вблизи семейное счастье. Вот вечер наступает, а моей жены дома нет. Трудится…
Лесной не ответил, и Николай подумал, что никто, собственно, не мешает ему выпить в одиночестве.
* * *В номере, где остановился Валентин, было неуютно. Высокая, продолговатая, похожая на пенал комната, салатного цвета стены с аляповатым трафаретом, два чемодана и тюк, еще неразобранные, – все это свидетельствовало о том, что он недолго задержится здесь. Валентин стоял у окна, не двигаясь, хотя чувствовал, что из щелей между рамами дует.
Бывает иногда такое странное состояние, когда и грустно и тоскливо, когда остро сознаешь, что несчастлив, и в то же время смотришь на это спокойно, как на неизбежное.
Случилось это почти шесть лет назад, на стадионе. Ничто не предвещало дурной погоды. Все пришли на футбол без плащей и зонтиков. Игра была, как потом рассказывали мальчишки, мировой и нормальной, но в разгар футбольной схватки над стадионом быстро собрались тучи, прокатился гром, и полил дождь.
Валентин укрылся под козырьком крыши одного из киосков. Там, плечом к плечу, приютилось несколько человек. Он пристроился крайним. Стоять навытяжку, не двигаясь, ощущая, как костюм прилипает к телу, – и неприятно, и скучно.
Вдруг Валентин увидел бежавшую от трибуны девушку. В ее движениях было столько ловкости, что он сразу забыл о дожде. Девушка бежала, держа руки у груди, рассчитанными прыжками перескакивая через лужи. У киоска она остановилась. «Красивая», – подумал Валентин и неожиданно для самого себя взволнованно предложил: