Александра Яковлевна показала глазами на дверь в соседнюю комнату, куда убежала Лариса, и Олег радостно, понимающе улыбнулся. Чувствовалось, что он уже пережил трудный момент, и к нему вернулось обычное настроение, Он кивнул Александре Яковлевне, снова улыбнулся и ушел.

Лариса стояла у окна, опустив руки. Глаза ее, печальные и заплаканные, смотрели на Олега без укора, с тихой благодарностью. Он взял ее руки и поцеловал ладони.

– Я всегда верила, что ты такой, как сейчас, – счастливым голосом прошептала она. – Значит, ты скоро уже не будешь провожать меня домой… Мы будем вместе.

Голубые глаза Олега потемнели, он был взбудоражен, гладил руки Ларисы, целовал ее волосы и молчал. Ему все еще не верилось, что то, чего он так боялся, произошло легко, и теперь не надо волноваться.

– Ты будешь хорошим, – шептала Лариса, – только слушайся меня. Тебя здорово править надо, ты как письмо в редакцию, тебя дорабатывать надо.

– Я все сделаю, чтобы ты была счастливой, – сказал Олег первые пришедшие в голову слова.

– Пожалуйста, не возражаю, – смеясь, ответила Лариса и обняла его. – Ты никогда не забывай, как ты увидел меня, как мы первый раз пошли вместе, помнишь по Театральному скверу, как мы вместе первый раз томатный сок пили… помнишь?

– Каждый день вспоминаю и не верю своему счастью.

– Зря. Даже когда мне бывает очень плохо, когда жить не хочется, я верю. Чем хуже мне, тем сильнее верю, – торопливо говорила Лариса, – я ведь счастливее тебя. Я тебе легко досталась, тебе ни погрустить, ни пострадать не пришлось…

Провожая его, Лариса едва не расплакалась.

– Мне ведь не штамп в паспорте нужен, – сказала она, – ты мне нужен…

Тревожное чувство не покидало ее, мучило подозрение, что Олега к ней привело доброе, но не любящее сердце, жалость. И раньше Лариса замечала, что чувство Олега неровное какое-то: то ярко вспыхнет, то погаснет, будто его и не было. После ссор он возвращался к ней виноватый, раскаявшийся и, словно недовольный этим, вновь становился равнодушным к ней.