Поэтому, когда на другой день пришел Олег, ласковый и тихий, Лариса не побоялась спросить:
– А что с твоим очерком?
Он недовольно скривил губы.
– Разве приказа не было? Почему именно сейчас тебе хочется говорить на эту тему? Я думаю о том, как мы будем жить, а ты…
– О том же. От того, как закончится история с очерком, зависит, не удивляйся, наша с тобой жизнь.
Олег помрачнел, отошел от нее и бросил через плечо:
– Шеф обещал строгий выговор с предупреждением.
– Я не о мере наказания.
– А о чем?
Лариса молчала. Она понимала, что сейчас, может быть, и не время говорить об очерке, лучше – потом, но упрямая сила разжала ей губы.
– Зачем ты лжешь мне, Олик? Мне-то зачем лжешь?
Он опустил голову, потер виски руками и ответил глухо:
– Именно перед тобой мне не хотелось выглядеть дураком. Я сорвался первый и последний раз.
Невозможно было не поверить.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Не по своей вине целую неделю Валентин потратил на мелкие поручения. Правда, за это время он съездил в однодневную командировку к молодому каменщику – делегату на третью конференцию сторонников мира. Но корреспонденция получилась сухой, неинтересной, а после правки Копытова превратилась в набор общих фраз. Валентин попросил отправить его в командировку.
Он хорошо сознавал значение этой поездки для своей дальнейшей судьбы в редакции, от поездки зависело многое. Подружиться с коллективом нельзя, пока он не увидит, как ты работаешь.
Ему подсказали несколько тем; он перелистал подшивку «Смены», прочитал все корреспонденции, присланные из района, куда собирался ехать. Их было мало – три информации о молодых животноводах из укрупненного колхоза «Коллективист». В архиве обнаружилось два письма о трудовых успехах слесаря железнодорожных мастерских Василия Архипова.