Щенок от яркого света зажмурился, прикусил розовый язычок и легонько заскулил.

— Смотри, какого я тебе Пирата привел! От дома, видеть, отбился…

— Порода какая? — спросил Слава.

— А ты глянь на лоб. Сразу видать: из умных… Тут дед достал кусок сахару. Расколол его и стал учить щенка разным фокусам.

Пират прыгал на стул, служил и даже плясал под гармошку.

И так развеселились, разошлись дед с внуком, будто им обоим было сейчас по двенадцати лет.

Даже строгого взгляда Ирины Нмкодимовны они не заметили.

— С новосельем вас! Да с прибавлением! — пробасил дед, кивнув на щенка. А Пират довольно тявкал и катался по полу, Он вовсе не подозревал, что речь идет о нем, о его судьбе.

— Что же мы с псом теперь делать-то будем? — взмолилась Ирина Никодимовна.

— Как чего? Тварь живая… Неужто на улицу? Да и Славке польза немалая. Собаку любить научится и к человеку хорош будет. Не так ли, перец?

— Так, дедушка. Я по радио слышал, что американцы крокодилов в ванной держат. А то — щенок…

— Крокодилов… — Ирина Никодимовна поправила упавшие на глаза волосы. — Тебе, неслуху, только позволь…

— Да-а-а… — тяжело вздохнул дед, потрепал вихрастую голову Славки, молча стал укладывать покупки обратно в мешок.

В тот же вечер, обняв внука и пожелав дочери и зятю доброго здоровья, Никодим Кузьмич вместе с голубым чайником, мешком и щенком Пиратом уехал к себе в лесничество.

А внуку оставил на память гармонь-трехрядку. Когда-то Слава, несмотря на уговоры родителей, наотрез отказался учиться играть на скрипке. А теперь частенько после уроков берет в руки гармонь…

Вздыхают мехи — и Славик вспоминает деда, его веселые прибаутки, багряную рябиновую гроздь, красногрудок-снегирей, забавного щенка Пирата…

А еще он мечтает летом поехать к деду в лесничество. Туда, где родятся лопоухие зайчата-листопадники, Где в узких протоках косолапый медведь ловитсома и где веселит по ночам округу желтоглазый чародей-филин.