О другом? О чем? Ну, допустим, о более важном…

6

— Чем закончился фильм? — спросила Ирина.

— Всеобщим благополучием, — ответил Вадим…

Он зашел в лабораторию. Ирина ставила карандашом вопросы на ленте.

— Ночью звонил Устинович.

— Вернулся с курорта? — Вадим взглянул на ленту.

— Он звонил из Москвы. В час ночи. Хорошо, я задержалась в павильоне.

— Ему не спится. Месяц как поднялся после инфаркта.

— Это же Устинович… Интересовался последними наблюдениями. Спешу обработать материал.

У Ирины худая шея в мелких рыжеватых пятнышках. Такие же пятнышки налетели на лицо и руки. Вадим посмотрел на острые лопатки, выпирающие под легким цветным сарафаном, и подумал, что рыжинки покрывают и эту длинную узкую спину.

Она окончила университет на год позже Вадима. И с тех пор числилась в группе Устиновича. Факт сам по себе выдающийся — с Устиновичем больше года не работали. Он предпочитал работать в одиночку, но проходил по планам как «группа Устиновича». Это его мало смущало.

На фоне академической респектабельности отдела астрофизики Устинович выглядел чужеродным телом. Его не любили. За что? Многие и не знали за что, но делали вид, что знают. Быть приверженцем идей Устиновича считалось дурным тоном. И так из года в год. Он не обращал и на это внимания. Запирал лабораторию своим ключом, здоровался корректным кивком, бывал на Ученом совете, если считал интересным для себя; когда чье-то сообщение его не увлекало, он уходил. «Он все знает, а об остальном догадывается», — шептали в зале, провожая взглядом высокую спортивную фигуру в моднейшем костюме.

Ирина его обожала. Сутками она не покидала обсерваторию, деля время между наблюдениями ночью и обработкой материала днем. Она знала рецепт кофе «А-ля Викто́р» — чуточку кофе, чуточку коньяку, чуточку лимонного соку, полторы ложки сахару, семь минут кипячения.